Несколько лет спустя Якоби, вспоминая об этом периоде своей деятельности, писал: «После моего формального отказа заниматься далее подземными проводами, устройство такой линии вдоль Николаевской железной дороги в Москву (так называлась дорога между Петербургом и Москвой) было вверено иностранцу. Известно, что эта (подземная) линия не просуществовала и двух лет и что она заменена воздушной линией. Не подлежит сомнению, что если бы я причинил казне такого рода бесполезные издержки, достигавшие от 200 до 300 тысяч рублей, то мое положение было бы сильно скомпрометировано, тем более, если бы я имел неосторожность принять на себя какую-нибудь ответственность в успехе, доверившись появлявшимся с упорством за границей сообщениям относительно высокой степени совершенства этих проводников. Но более странно, что несмотря на мои предупреждения к постройке подземной линии в Москву приступили уже тогда, когда в Пруссии такие линии на опыте дали настолько неблагоприятные результаты, что решено было отступиться от этой мысли. Утешение находили, правда, в обвинении единственно мышей, доведших эту линию до плачевного состояния. При этом, вероятно, предполагали, что эта порода грызунов, портившая не только гуттаперчевую изолировку, но и самую медную проволоку, или вовсе не существует в России или имеет здесь другие занятия».
Якоби все же удалось осуществить в России и подземную телеграфную линию, вероятно, самую длинную из существовавших в то время - телеграфную линию между Петербургом и Петергофом; задуманная еще Шиллингом она была закончена и приведена в действие Якоби к 1840 г.